> 1936
авторы: тимофей абрамов, андрей поротников
Тираж одной серии плакатов советской кампании 20-х годов достигал три миллиона экземпляров. Американцы в 40-е напечатали столько же плакатов с призывом экономить металл и бумагу.
С массами общались плакатами, потому что они бросались в глаза и не требовали грамотности. Кроме СССР, Германии и США, апогей развития плакатного искусства переживала Испания.
Здесь шла гражданская война и борьба за облик нового мира.
Джордж Оруэлл приехал в Барселону в 1936 году и увидел город, где стены кричали громче радио и газет. На фасадах витрин, кафе и мастерских висели плакаты, «пылавшие на стенах яркими красками – красной и синей, немногие сохранившиеся рекламные объявления казались рядом с плакатами всего лишь грязными пятнами».
На этом плакате есть палец, прямой взгляд и «ты» — это знакомый приём. Ты чем помог фронту? Ты записался добровольцем? Ты нарисовал плакат с пальцем? Первоисточник принадлежит британскому художнику-графику Альфреду Лите и называется .
«Ты нужен ополчению!» — плакат испанского художника Кристобаля Артече. Моделью для плаката выступила фотография Марлен Дитрих — актрисы, певицы и секс-символа эпохи. В том же году, когда Артече нарисовал этот плакат, Дитрих успела отказать Геббельсу сняться в немецком фильме за гонорар в 200 тысяч рейхсмарок. И тогда её образ попал на плакат художника-анархиста.
Плакат изображает флаги каталонцев, анархистов и коммунистов. Но на самом деле у республики не было центра. Их лагерь был раздроблен, и это видно по графике.
анархия — мать порядка
Так говорил Прудон, и в вопросе графики не ошибся. Анархистские плакаты — самые собранные в нашей подборке.
2 миллиона испанских рабочих образовало единый профсоюз, из них 300 тысяч человек состояло в его боевом крыле. После начала мятежа эти структуры взяли на себя управление Барселоной. В первые месяцы войны типографии временно перешли под контроль рабочих комитетов. Плакаты производили в условиях постоянного дефицита и срочности, поэтому они были грубее довоенной коммерческой графики, зато их массово тиражировали.
Анархисты выступали за то, чтобы трудящиеся коллективы сами управляли своими предприятиями и принимали решения на общих собраниях — как в вашем многоквартирном доме, только на живом производстве. Анархисты разделяли тезис Кропоткина, что люди сами по себе расположены доверять и помогать друг другу без внешнего принуждения.
В плакате нет иерархии символов, нет фигуры вождя, акцент на действии здесь и сейчас. В конце разберём плакаты фалангистов, и будет ясно, о чём речь. А пока дадим слово Оруэллу:
«Почти все крупные здания были реквизированы рабочими и украшены красными знамёнами либо красно-чёрными флагами анархистов, на всех стенах были намалёваны серп и молот и названия революционных партий… На всех магазинах и кафе были вывешены надписи, извещавшие, что предприятие обобществлено, даже чистильщики сапог, покрасившие свои ящики в красно-чёрный цвет, стали общественной собственностью. Официанты и продавцы глядели клиентам прямо в лицо и обращались с ними как с равными, подобострастные и даже почтительные формы обращения временно исчезли из обихода. Никто не говорил больше „сеньор“ или „дон“, не говорили даже „вы“, — все обращались друг к другу „товарищ“ либо „ты“ и вместо „Buenos dias“ говорили „Salud!“
Чаевые были запрещены законом. Сразу же по приезде я получил первый урок — заведующий гостиницей отчитал меня за попытку дать на чай лифтёру. Реквизированы были и частные автомобили, а трамваи, такси и большая часть других видов транспорта были покрашены в красно-чёрный цвет… Толпы народа, тёкшие во всех направлениях, заполняли центральную улицу города — Рамблас, из громкоговорителей до поздней ночи гремели революционные песни»
Цвета — красный и чёрный в сочетании с синим. Такой яркий и контрастный плакат удавалось прочитать с расстояния и в движении.
Короткие лозунги: ¡Trabajar! (Работай!), Libertad! (Свобода!). Лозунг связан с иллюстрацией, которая не украшает сообщение: она сама — сообщение, это текст её сопровождает.
Фигура человека в действии занимает две трети листа: крестьянин с серпом, мужчина или женщина с винтовкой. Оруэлл пишет: «В ополченцах по-прежнему оставались женщины, хотя их было немного. В ранних битвах они сражались бок о бок с мужчинами». Женщин постепенно убирают с фронта, но плакат сохраняет этот образ.
Анархисты избегали сложной символики, в отличие от других плакатов с серпами, молотами и звёздами. Вместо этого графика строилась на узнаваемых типажах людей в прямом действии. Никакая партия или герой не ведёт массы, люди действуют сами.
попытка говорить сложнее
Оруэлл попал к бойцам POUM. Это были левые, но не сторонники сталинского СССР. Они выступали за социализм, но критиковали жёсткий партийный контроль, репрессии и рост бюрократии в СССР.
Оруэлл уходит на фронт под Сарагосой с «немецким маузером, датированным 1896 годом… он подвергался коррозии и имел такой вид, что даже молиться, чтобы он работал, было бесполезным». Оруэлл пишет о нехватке оружия, еды, снаряжения, свечей и табака. Если не хватает базовых вещей, чего же ожидать от графики?
А графика для своего времени интересна и небанальна. Левые, а цвет — не красный! Чаще используется бежевый, жёлтый, белый. О красном не забыли: использовали, когда изображали флаг.
И всё-таки композиция строится на сложных, абстрактных символах серпа и молота. Такой же абстрактный и текст: «Лозунги POUM...». Наверное, житель Барселоны, проходя мимо, так и не получал ответы на вопросы: «Что такое POUM? Чего вы от меня хотите? За что вы боретесь?»
«Повседневная же политика P.O.U.M., их пропаганда и все прочее было поставлено из рук вон плохо; если бы дела в P.O.U.M. обстояли лучше, они смогли бы привлечь больше последователей»
Мы почитали историка Энди Дургана. Он пишет, что POUM приходилось постоянно приходилось объяснять свою позицию союзникам, чтобы не оказаться в изоляции. Их позиция и правда ставила их в сложное положение: без советской военной помощи республиканцам было трудно воевать, но вместе с этой помощью приходило и политическое давление.
На плакатах встречаются фигуры людей, но не в прямом действии. Люди стоят и ничего о себе не говорят. Их намеренно нарисовали безликими и смазанными — либо из-за дешевизны, либо чтобы показать их усталость. Нам эти смазанные лица напоминают то ли рисунок нейросетью, то ли Corporate Memphis — 2D-персонажей с непропорциональными телами и минимальными чертами лица.
POUM почему-то ушли в формализм — когда факты важнее того, как люди будут ими пользоваться. Сравните с творчеством анархистов: слово «свобода» тоже абстрактно и само по себе ничего не значит, но когда под этим словом крестьянин размахивает серпом — становится понятно, кого и к чему побуждает плакат. Идеи POUM были настолько сложны и оторваны от бытовой реальности обычного человека, что художники словно не знали, как точно отразить их на плакате, а потому просто рисовали серпы и молоты и писали «POUM». Ведь нарисовав символику партии и её название, вы наверняка ничего не напутаете.
Идеи POUM не были понятны массам. Испанцы не жили в СССР и не знали, что такое советская бюрократия. Зато люди знали, что Советский Союз поставляет продовольствие, лётчиков и техников:
«Советское оружие и отважная оборона Мадрида частями, которыми командовали главным образом коммунисты, превратили их в героев в глазах всей Испании. Кто-то сказал, что каждый советский самолет, пролетавший над нашими головами, служил делу коммунистической пропаганды»
Зрителю понятен и крестьянин, ведь зритель видит в нём себя, но он не знает, что кроется за символикой и что представляют собой аббревиатуры.
плакаты на каталанском языке
В первые месяцы после мятежа Барселона была под рабочим самоуправлением, но постепенно здесь возникло правительство. Оруэлл весной 1937 года пишет, что революционная атмосфера ослабевает, появляются заметные различия между богатыми и бедными, возвращаются привычные формы поведения и языка.
В плакатах объединённой социалистической партии Каталонии ощущается сила власти и линия, которой нужно следовать. По крайней мере, они выглядят аккуратнее.
Партию поддерживали каталонские ремесленники, она влияла на каталонское правительство и преследовала политических конкурентов. Типографии постепенно вышли из-под контроля анархистов и перешли под контроль Женералитата — нового каталонского правительства.
непартийные плакаты
Эти плакаты заказывали органы республиканского правительства, городские советы, профсоюзные комитеты, иногда отдельные типографии или художники.
Здесь меньше жёстких контрастов, больше переходов и попыток создать объём. Видно влияние довоенной коммерческой графики и иллюстрации, чувствуется авангард. Мы нашли подтверждение у историка дизайна Энрика Сатюэ: в годы Республики авангардные приёмы вышли за пределы художественной среды и стали частью массовой графики.
В непартийных плакатах чаще появляется тема международной помощи. Популярностью пользовались плакаты с благодарностью СССР. Республика не одна — вот что стремились показать.
один народ, один вождь, один плакат
Мы не поддерживаем фашизм. Эти плакаты показываем как исторический материал.
Испанская фаланга по замыслу Франко должна была стать единственной правящей партией франкистской Испании. В отличие от республиканского лагеря, здесь изначально выстраивается вертикаль.
Главный знак — ярмо и стрелы — появляется на каждом плакате, часто в центре композиции. Зрителю не нужно считывать контекст, и так понятно.
Красный и чёрный тоже присутствуют, хотя ощущаются иначе: цветовой контраст на этих плакатах подчёркивает знак и фигуру. Добавляется жёлтый из испанского флага — куда же без него.
Плакат заставляет людей думать, что всё хорошо. Замыль глаза, не задумывайся ни о чём. Посмотри, какой у нас порядок, как у нас всё в золоте.
Плакаты симметричны — они пытаются показать совершенство. Фигуры людей стоят по стойке смирно. Плакат задаёт не действие, а порядок действия, плакат воспитывает.
Фалангистская модель строится вокруг идеи единой нации, где, со слов историка Стенли Пейна, индивидуальные и групповые интересы подчинены общему — это зафиксировано в программе движения. Плакат никого не пытается уговорить. Он сообщает, как устроен мир и какое место отведено в нём тебе.
В плакатах фаланги набор тем и приёмов не меняется: всё вертится вокруг одних и тех же атрибутов. Из атрибутов плакаты буквально состоят, им здесь поклоняются. Испанская нация на этих плакатах упивается самолюбованием, как американский психопат. Плакат пытается навязать впечатление, что все живут в согласии. Плакат объединяет людей разного положения. Он пытается сказать, что между ними выстроена чёткая система взаимоотношений.
Когда режим Франко победил, необходимость в уличной агитации резко упала. В условиях жёсткой цензуры и отсутствия политической конкуренции плакат перестал разговаривать и превратился в пустую декорацию.
К концу диктатуры франкистская плакатная риторика выглядит полной архаикой на фоне остального мира.
Самая дисциплинированная и «правильная» система визуальной пропаганды оказалась наименее живучей как инструмент. Он не умеет убеждать, он умеет только утверждать. И как только исчезает необходимость что-то утверждать вслух, он становится лишним.