> 1. /кофе ч.1: ретроспектива

Кофе никогда не был просто напитком.

С самого начала он работал как социальный инструмент: не утолять жажду, а держать людей бодрыми, собирать их вместе и заставлять говорить. Кофейни на Аравийском полуострове, в Османской империи и в Европе были не про вкус — они были про разговоры, споры, новости и идеи. Кофе включал мозг и общество одновременно.

В XX веке кофе лишили этой роли. Его упростили, стандартизировали и поставили на поток. Растворимый порошок, автоматы, одинаковый вкус — кофе стал топливом для рабочего дня. Ритуал исчез, зато напиток стал доступен всем и везде. Это был честный обмен: меньше шарма — больше удобства.

Но история на этом не закончилась. Через несколько поколений кофе снова начали собирать обратно — как вкус, как жест, как пространство и как образ. Массовый продукт внезапно стал аутентичным и приобрёл все утерянные ранее ритуалы.

Эта часть — про то, как кофе прошёл путь от коллективного опыта к массовому товару. Дальше посмотрим, что из этого выросло и почему кофе снова пытается быть «чем-то большим», чем просто напитком.

откуда кофе взялся

Любая хорошая история начинается с байки — и правильно делает.

Очень давно в Эфиопии жил пастух по имени Калдим. Однажды он заметил, что его козы сходят с ума после каких-то ягод.

«А дай-ка и я!» — подумал Калдим, собрал себе горсть и попробовал одну. В сыром виде она оказалась горькой и противной, так что оставшиеся ягоды полетели в костёр. А из костра повеял яркий и насыщенный аромат. Калдим вытащил поджаренные зёрна, залил водой и выпил. Скоро он ощутил эффект — бодрость и прилив сил. С итогами своего эксперимента он пошёл к настоятелю храма, а тот быстро нашёл напитку полезное применение — пить его во время ночных молитв.

История красивая и, скорее всего, слегка приукрашенная. Но факт остаётся фактом: кофе действительно родом из Эфиопии и поднимает дух. Отсюда и его арабское название — «кахва», что означает то ли “поднимающий дух”, то ли просто произошло от региона Каффа — родины кофе.

Скорее всего, этого пастуха никогда не существовало. Но это не важно. Важно другое: кофе действительно родом из Эфиопии и действительно действует именно так — бодрит. Даже его название это фиксирует. «Кахва» — то ли «поднимающий дух», то ли просто отсылка к региону Каффа.

В XV веке арабы вывозят кофе в Йемен и быстро понимают, что держат в руках стратегический ресурс. Торговлю берут под контроль, зелёные зёрна запрещают вывозить, чтобы никто не смог вырастить кофе у себя.

Через сто лет он добирается до Константинополя — и тут происходит важный поворот. Появляются первые кофейни. Не лавки, не рынки, а пространства для разговоров. Самая известная называлась «Мактаб аль-ирфан» — «Круг мыслителей». Название говорит само за себя.

В кофейнях обсуждали новости, политику, религию, слухи и идеи. Настолько активно, что власть быстро занервничала: кофейни закрывали, кофе запрещали, посетителей разгоняли. Без особого успеха. То же самое позже повторится в Европе.

Кофе очень рано стал тем, что сегодня назвали бы «третьим местом» — не домом и не работой, а пространством между. Местом, где люди думают вслух. И именно за это его так пытались запретить — и так и не смогли.

кофе — между домом и работой

Социолог Рэй Ольденбург назвал это «третьим местом».

Есть дом. Есть работа. А есть пространство между ними — где ты не обязан быть ни родителем, ни сотрудником. Где можно просто сидеть, говорить, думать, спорить и быть собой.

Очень часто в таких третьих местах можно выпить чай, кофе или алкоголь, а иногда место целиком формирует свою айдентику на конкретном напитке, становясь пивным, винным, чайным или кофейным баром.

Всему виной, конечно, воздействие кофеина и этанола на нашу нервную систему, что может и не всегда хорошо для здоровья, но зато располагает хорошему общению.

Исторически кофе оказался идеальным топливом для светских клубов Европы. Не усыпляет, как алкоголь. Эффективнее, чем чай. Он бодрит, ускоряет речь, обостряет внимание. Кофе делает людей разговорчивыми и энергичными — ровно то, что нужно.

Европейские кофейни XVIII века были чем-то средним между баром и политическим клубом. Одним из главных европейских портов кофе стала Венеция. Самая знаменитая кофейня — Caffè Florian на площади Сан-Марко — работает с 1720 года и закрываться пока не собирается. За её столиками в своё время сидели Казанова, Байрон, Гёте, Руссо, Диккенс, Ницше, Чаплин, Хемингуэй, Уорхол, Стравинский, Бродский и ещё великое множество знаменитых людей.

В Англии всё пошло ещё дальше. Появились «пенсовые университеты»: за один пенни ты мог сесть за стол с профессорами из Оксфорда, банкирами и политиками и говорить с ними на равных. Так из мест, где люди пьют кофе и болтают, зарождались тайные клубы, ставшие предшественниками современных крупных политических и научных сообществ Англии. Не случайно тогда писали:

"Всеобщая свобода слова английской нации… являлась квинтэссенцией жизни кофеен" — Джордж Маколей Тревельян

Власть это чувствовала. И потому кофейни снова и снова пытались закрывать — как очаги болтовни, интриг и заговоров. Но кофе оказался слишком удобным наркотиком для общества, чтобы от него отказаться.

К этому моменту напиток уже перестал быть йеменской экзотикой. Европейские державы захватили плантации, и к концу XVIII века почти весь кофе выращивался в Центральной и Южной Америке. Кофе стал глобальным. А значит — готовым к тому, чтобы его превратили в массовый товар.