> вьетнам, ч.2

Недавно мы разбирали, как нам подают Вьетнам, и заодно анонсировали встречу в Маяке с Анем Нгуеном, основателем екатеринбургских кафе Vietmon. Встреча состоялась, а мы закрепили теорию практикой.

Ань — человек, который перевёз частицу Ханоя в Екатеринбург и организовал одну из самых аутентичных сетей вьетнамской кухни в городе. Но нас в общем-то интересовала не гастрономия и не безвозмездная реклама его бизнеса (хотя после встречи Ань подарил нам сладкие пироженки, это был достойный гонорар). Разговор был о том, как держатся и воспроизводятся стереотипы.

У русских и вьетнамцев много культурных сходств благодаря социалистическому прошлому. У нас есть предрассудки о Вьетнаме как о «коммунистической» стране. Да и у вьетнамцев Россия, как сказал нам Ань, всё ещё советская. Хотя на деле и там, и там от былой идеологии осталась лишь атрибутика. Обе стороны смотрят друг на друга словно через телескоп, видя лишь недавнее прошлое. Однако настоящая история обеих наций роднит их гораздо больше.

Весомую разницу в нашем мышлении определяет язык. Ань, как билингв (говорит на русском и вьетнамском), это чувствует. Вьетнамская фраза «слова не стоят денег» в оригинале несёт глубокий конфуцианский смысл: она о ценности красивой, выверенной и культурной речи, которая сама по себе является капиталом («Lời nói không mất tiền mua, lựa lời mà nói cho vừa lòng nhau» — «За слова платить не надо, выбирай их так, чтобы радовать друг друга»). Для русского уха эта фраза скорее звучит как «словами сыт не будешь», что слова нужно подкреплять делом. Сюда же забавное наблюдение про мат: во вьетнамском он строго негативный, в русском же более функциональный – им можно выразить и агрессию, и восхищение. Зато при этом во Вьетнаме допустимо очень громко общаться в общественных местах, тогда как у нас за это осудят.

Становится понятнее, почему одни и те же приёмы работают по-разному в зависимости от культурного контекста. Мы можем искать проблему в форме (цвете, шрифте, символах) без контекста, а на деле окажется, что в отдельной культуре просто иначе принято выражаться.

Как же по итогу правильно подавать себя другой культуре? В прошлой заметке мы описывали так: сложная культура в чужой среде сокращается до набора узнаваемых символов, через которые и происходит первое знакомство. Эти символы и есть стереотипы. Без них человек просто не понимает, с чем имеет дело. Разница в том, какие они — позитивные или негативные.

Мы (авторы) сами чаще держим в голове скорее нейтральный или позитивный набор стереотипов: фо-бо, кофе со сгущёнкой, уличная еда. Поэтому в прошлой заметке совсем забыли упомянуть избитые мифы про тараканов. Сегодня люди уже редко мыслят категориями экзотического трэша вроде того, что во Вьетнаме рацион строится на насекомых или домашних животных. Но когда-то некоторые всерьёз так считали. Ань рассказал, что однажды в его заведение зашел мужчина и вполне серьёзно предложил купить у него собаку «на суп». Это не анекдот – человек был уверен, что собаку купят и приготовят, и это нормально. Хотя на деле он транслировал устаревший и маргинализированный образ.

А вот настоящая вьетнамская кухня не воспринимается нами настолько чужеродно. Ань прямо говорит: кухню они не адаптировали. Во вьетнамских ресторанах работают вьетнамцы — носители культуры, и им не нужно обучаться. Они готовят так, как привыкли у себя на родине.

Но в этом году в России ввели ограничения на долю иностранных работников в разных отраслях. В ряде сфер это 40–50%, в некоторых сегментах розницы — ноль. Для ресторана это означает, что персонал нужно пересобирать. Ань описывает ситуацию так: они не понимают, как обучать русских сотрудников вьетнамской кухне, потому что раньше этого просто не делали. Интересно, значительно ли изменится аутентичная вьетнамская кухня, когда готовить её будут екатеринбуржцы?

В финале мы вышли на традиционный в рамках этого цикла мероприятий вопрос «Как вы себе представляете мир без границ?». Ань ответил неоднозначно: даже если стереть политические границы, культурные границы стереть невозможно. Да и вряд ли нужно, потому что мы все хотим сохранить свою идентичность.

В конце концов, различия между культурами помогают точнее понять, что у людей общее. Когда видно, что язык, еда и привычки устроены по-разному, легче отделить форму от того, что за ней стоит. А за ней обычно одни и те же вещи. Люди хотят спать, есть, быть в безопасности, общаться, строить отношения, работать и чувствовать, что это имеет смысл. Эти задачи решаются по-разному, но сами они не меняются. Сегодня это проще заметить: интернет убрал дистанцию, чужая повседневность стала доступной. Различия остаются, но их можно читать как разные способы организации одного и того же, разные упаковки для одного и того же содержания, единого для всех людей на Земле.